Карта сайта Напишите нам На главную

Афиша   Приобретение билетов   Спектакли   Труппа   Руководство   Новости   Пресса о театре  
Документация   Партнеры   О театре   Услуги   Контакты  
Версия страницы для слабовидящих
«Белые ночи». Романс о любви

Ночь. Мужчина и женщина. На всеми покинутой набережной, в этом спящем мире…История встречи может стать историей расставания, а история любви – историей одиночества, а время и  место в их абсолютном значении здесь не имеют никакого смысла, ибо прошлого уже нет, а будущее еще не наступило. Нет ничего, кроме ожидания счастья, лишь их история. Две души – Он и Она…

В мае на малой сцене театра драмы была разыграна сентиментальная история «Белых ночей» по одноименной повести Достоевского. Несмотря на то, что материал драматического действия изначально задумывался очень близким к первоисточнику, получилась отнюдь не инсценировка. Бережное отношение к тексту, да и вообще попытка сохранить авторскую изначальную задумку достаточно редки и не модны в современном театре. Тем ценнее в наших глазах выглядит желание рассказать и простую, и одновременно сложную историю любви «классическим» языком реализма. Страницы сентиментального романа оживают перед нами, когда молодой человек, современный Мечтатель, по-видимому, маляр или мойщик окон по профессии, но не по призванию, приоткрывший томик Достоевского после суматошного дня, судорожно ищет сквозь плотное время и структурированный набор слов отражение себя, своих мыслей, собеседника в своем современном одиночестве. В своих рефлексиях и фантазиях он освободил и томившуюся  столько времени Настеньку, и ее Бабушку, да и свои собственные мечты…Вот он, видите, вот он! В сюртуке и манишке XIX века, сменил современные джинсы и футболку на старомодные цилиндр и трость, посещающий службу по необходимости, но не по призванию…

Спектакль получился удивительно легким и «ароматным». Все эти запахи весны и молодости достаточно отчетливо врываются в зал вместе с местами задорной, местами психологически тонкой, местами гротескно сентиментальной игрой актеров. Каких Настеньку, Бабушку, Жильца, читая Достоевского, себе представляешь?
Всех этих народно-собирательных Матрен, Фекл и др. сыграла Олеся Латыпова. Здесь кроме банального «нет маленьких ролей – есть маленькие актеры» ничего в голову не приходит. Олеся перевоплощается по ходу действия из неряшливой, но интересной во всех отношениях девицы в глухую старуху, затем в дирижера, пытающегося получить кусочек своей славы. По словам Олеси, играть таких смешных персонажей интересно, вообще, для актера награда – вызвать смех или слезы, это оценка твоего труда: «Мы, видимо, одеваем маски. Каждый человек о чем-то мечтает, пытается создать тот мир вокруг себя, в котором он живет, в котором ему комфортно».
«Белые ночи» рассказывают, как сентиментальные страницы, историю любви, просто и красиво, какой только может быть молодость и весна, но с оговоркой, весна Достоевского не так беззаботна и счастлива, как хотелось бы. В Петербурге Достоевского бал правит одиночество, тотальное разъединение и несовпадение маленьких-маленьких людей в таком большом и бесстрастном городе. Да и самого Петербурга в спектакле нет, есть лавочки, есть театр, есть одинокие люди…Неожиданно понимаешь, что этот город-призрак совсем не северная столица, а, быть может, наш город, с точно такими же светлыми ночами, одинокими прохожими и печальными историями. В современном мире, когда темп жизни становится все быстрее, отношения все проще, в мареве белых ночей видится проблема одиночества за кажущейся суетой и мишурой.

В спектакле Мечтатель (Александр Шрейтер) и Настенька (Олеся Сомова) – двое маленьких детей, которые заигравшись во взрослые игры, больно ранят душу друг другу, легко и случайно, как порезать палец. Кто по незнанию, просто так, а кто-то от тоски по жизни настоящей, по настоящему поступку. И кажется, что вовсе не от любви, а от тотальной тоски и одиночества Настенька влюбляется в своего придуманного Жильца, по прозрачным намекам режиссера Татьяны Аркушенко, игрока и банкрота. И Мечтатель, выходя из своей каморки в мир, готов любить его целиком, но ему встречается пигалица Настенька, так жестоко и всерьез играющая его сердцем. В этом контексте образ Бабушки, сыгранный на сцене Еленой Козловской, разрастается от бытового плана слепой старушки до мистической Пиковой дамы и в некотором смысле до демонической силы, мерещась Юноше, а затем Мечтателю, предостерегая их, пророчествую недоброе. По слова  Елены Козловской, реальности от Бабушки в спектакле буквально «две секунды»: «Наше маленькое произведение получилось в жанре фантазии. Есть моменты, когда реалии, сочетаясь с фантазиями, создают на сцене флер того Достоевского, который нам был нужен». У этой реальной Бабушки с богатым жизненным опытом по отношению к Настеньке нет ничего, кроме любви и попытки оберегать ее от реальной жизни, от боли, которую она может принести. У Бабушки своя правда. Именно с такими благими намерениями она на сцене пришпиливает егозу Настеньку к своей юбке «реальной» булавкой. Елена Козловская, как актриса, уже встречалась с Достоевским на сцене Томского драматического в спектакле «Село Степанчиково и его обитатели», но в этот раз задача режиссера стояла иная – в спектакле «Белые ночи» рассказывается история о любви, о том чувстве, что на все времена. Несмотря на то, что сейчас, может быть, формы ее выражения несколько изменились со времен классика, чувство никуда не ушло. Видно, что на спектакль пришло много молодежи, кажется, что уже во многих людях накопилась усталость от того, каким образом предлагается выражать свое чувство, от навязываемых глянцевыми массмедиа правил игры. По словам актрисы, сложнее и интереснее играть намек, а не «оголенные тела» и чувства, это лишает некоторого объема восприятия, перспективы.

Именно этот намек на возможные чувства, на призрачное счастье играли Александр Шрейтер и Олеся Сомова. Оба актера в своих ролях, помимо выполнения режиссерского замысла, воплощают свое представление о любви через призму предложенных персонажей. Олеся Сомова, такая грациозная, кокетливая Настенька, совсем ребенок на сцене, выдает просто бурю и натиск, такой поток эмоций, что бедный Жилец (Вячеслав Радионов), кажется, не в силах справится с ее темпераментом, и сбегает от нее в Москву. Настенька, ничего «криминальнее» «Ивангое» В.Скотта и стихов г-на Пушкина в руках не державшая, инстинктивно, по-женски знает, как правильно писать о любви записки, но совершенно по-детски удивляется «взаправдешним» чувствам Мечтателя.

- Я старалась отпустить себя, не продумывать ее характер, поведение, чтобы не нагрузить ее своим опытом. Наоборот, сделать ее символом надежды, такой легкости, грации, девического обаяния, наивности, веры, детскости что ли. Тогда получается хороший диапазон для роли от наивного существа, которое находит в этом мире близкого ей Мечтателя, в этом городе, Вселенной. Если брать такое начало, то оно дает удачное развитие персонажа к финалу. Я даже не задумывалась об этом, просто играла сердцем.

Настенька слишком любит жизнь, саму любовь, чтобы о них задумываться (осознание и некоторое сожаление о своих опрометчивых словах приходит в конце), и в этом вся ее прелесть и обаяние.

Без сомнения, самый рефлексирующий герой этого спектакля – Мечтатель. Александр Шрейтер в романтическом образе Мечтателя видит в первую очередь Художника, Творца. Отсюда, как говорится, все его проблемы:

- Одиночество…Любовь привыкли подменять другим. Любовь это смерть. Все великие классики размышляли об этом, получается, что все произведения о любви, например, «Ромео и Джульетта», «Гамлет», тот же «Сирано де Бержерак», все заканчиваются трагически. Сегодня же произошла подмена понятий – не любовь, что-то другое. Одиночество следует за художником.

Обывателю может казаться, что такой человек, как Мечтатель, лишний, маргинальный, асоциальный тип, на самом деле, наличие таких людей с точки зрения целесообразности в современном обществе может быть поставлено под сомнение. Александр Шрейтер понимает своего героя: «Художник должен быть голоден…в прямом и переносном смысле». Наверное, истинный творец не должен быть сытым и довольным этим миром, собой, истину нельзя обрести, но он готов поставить на кон все в погоне за ней. Современный человек, близкий к персонажу, увлеченный книгой, проживает вместе с героем его волнения, его отчаяния.

Сейчас наш современник 26-ти лет, несмотря на то, что прошло достаточно много времени, сменились эпохи, может узнать какие-то свои мечты, свои черты в герое Достоевского. По словам Александра Шрейтера, все-таки большинство придут посмотреть интересную костюмированную историю, более глубокий смысл дойдет лишь до нескольких человек из зала. Но даже если один зритель поймет, этот спектакль был сделан не зря:

- Мечтателями не становятся. Ими рождаются. Это человек без кожи, который оголенным нервами чувствует мир, любое дуновение ветра. Он просто не умеет жить по-другому, в других координатах. У него есть четыре стены, в них он живет, любит, думает, мечтает. Такие люди всегда были, всегда будут. Мне понятен этот персонаж, эта роль, в ней я пытался понять и рассказать какие-то вещи о себе. На интуитивном уровне я понимаю, как нужно играть. Для меня это крик человека о надежде, ведь все люди стремятся к любви.

Разговор с режиссером Татьяной Владимировной Аркушенко не мог получиться только об успешной премьере «Белых ночей», ее режиссерском дебюте и несомненной удаче. Скорее беседа получилась вообще о сегодняшнем дне, о любви, о ее месте в жизни, о душе, таком загадочном человеческом органе.

- Идея поставить «Белые ночи» у меня родилась уже давно. Считаю его очень театральным, фантазийным. Ф.М. Достоевский первый в русской литературе так безапелляционно влез внутрь, в самую душу, нарушив все дозволенные каноны. Он своей прозой создает атмосферу маяты, тоски, а атмосфера – очень театральный компонент, средствами театра можно ее выстраивать. В этом спектакле мы вслед за ним изучаем душу, прежде всего.

По словам Татьяны Владимировны, современные люди лишь пытаются играть, скрывая истинное лицо, пытаются заглушить внутренний голос души, но он пробивается. Чувство сентиментальности в современной жизни вполне уместно. Все люди плачут по ночам, страдают, любят. Как бы не игрались в бездушных монстров, все то самое прорывается наружу, все хотят любви. Татьяна Владимировна делала в первую очередь спектакль о совпадениях и несовпадениях.

- Мы не можем, как правило, понять и оценить, найти свою вторую половину. Человеку не присуще одиночество, это мука. Поэтому вся жизнь – это поиск счастья. А творческого человека, которого разрывают противоречия, эти иллюзии манят и ранят еще сильнее. Театр – это не информация, это апелляция к душе, но установки чему-либо учить у него нет.                                                                    

По твердому убеждению актрисы и режиссера, когда что-то нравится, то это обязательно получится. Именно такие странные вещи стали окружать рождение спектакля. Что сверху дает вознаграждение оттуда, посылается помощь, особенно это видно в театре, если это не профанация. Как-то сразу придумалась музыкальная тема – «Соловей» Алябьева, вслед за этим возник, придумался персонаж мифической Матрены (персонаж Олеси Латыповой из просто упоминания в монологе Настеньки развился в отдельную колоритную «личность»). А затем – романс мистическим образом совпал по гармонии, по размеру с композицией современной группы «5'NIZZA», которая так органично вошла в текст спектакля.

Все. Премьера состоялась, спектакль вышел в свет и зажил своей собственной жизнью. Теперь в нашем городе вечером на набережной можно встретить и Мечтателя, и Настеньку. Ведь этот Юноша, наш современник, может найти себе собеседника только в другом, таком же нежном и одиноком существе, потерянном в пустом городе…

Мария Шишковская (журнал «Персона», №7 – 2007 г.)    




На главную
634050, г. Томск, пл. Ленина, 4.
Тел.: 906-837, 906-845
e-mail: drama@tomskdrama.ru
Yandex.Metrica