Карта сайта Напишите нам На главную

Афиша   Приобретение билетов   Спектакли   Труппа   Руководство   Новости   Пресса о театре  
Документация   Партнеры   О театре   Услуги   Контакты  
Версия страницы для слабовидящих
Ночь гнева (Э. Олби "Не боюсь Вирджинии Вулф")

Премьеру «Не боюсь Вирджинии Вулф» сыграли задолго до того, как вся страна включилась в массовое соревнование, кто лучше впишется в кампанию «Год семьи». А теперь выходит, что спектакль, поставленный белорусским режиссером Сергеем Куликовским в Томской драме как вечная история, оказался на острие темы. Ибо в режиссерском послании зрителю отчетливо читается мысль о ценности семьи, о том, что только любовь достойна наших усилий, о том, как важно сохранить в себе способность любить и сострадать.

АБАЖУР С ШИПАМИ

Белая лампа спускается низко. В центре изящный круглый диванчик. Внутри него столик. Свечи и бокалы на прозрачных барных стойках. Диванчик кажется мягким и уютным, а вот «шипы» (или «иглы») на абажуре слишком острыми.

Сценография, сочиненная художником Светланой Макаренко вместе с режиссером Сергеем Куликовским, настраивает на интимный, но не очень приятный разговор.

«Не очень приятный, потому что слишком большие шипы на абажуре. А абажур, как завещал Булгаков, срывать нельзя», - так думаю я, пока занимаю свое место на импровизированном амфитеатре, выстроенном прямо на сцене.

Интуиция не обманывает, она заставляет пошарить в тех ящичках и шкатулках памяти, где лежать сведения о пьесе, авторе и самой Вирджинии Вулф. У английской писательницы не было детей. Вирджиния с юности страдала фобиями. В марте 1941 года Вулф сама поставила точку в истории своей болезни, жизни и творчества – положив камни в карманы пальто, утонула в реке. Но когда автор нескольких романов и критических эссе еще была еще была в зените славы и возглавляла комитет Пулитцеровской премии, она не присудила премию молодому американскому драматургу, и в отместку он написал пьесу «Кто боится Вирджинии Вулф?». Сам Эдвард рано потерял отца и мать и воспитывался приемными родителями, которые дали ему фамилию Олби.

Какое отношение все эти легенды, мифы и биографические справки имеют к пьесе? Ровным счетом никакого. Почти никакого. Если не считать, что у героев Олби Марты и Джорджа нет детей и не могло быть, что Джордж в детстве случайно убил отца и мать. У Хани и Ника, молодой пары, тоже нет детей, но они могли бы быть.
Зрители, не читавшие пьесу, могут составить представление о характере ожидаемого спектакля из программки, довольно подробной, с признаниями артистов.

БАЛЕТ ПОРОСЯТ

И все-таки спектакль начинается неожиданно. Под тревожную музыку Стравинского выскакивают люди в черных плащах и в масках поросят. Чуть позже появляется преследующая их безобразная старуха Вулф. В полумраке люди в черном разыгрывают историю о том, как страшная Вулф пытается съесть пытается съесть каждого поросенка. Забавно, что детская сказка перевоплотилась в драмбалет. На память приходит песенка: «Нам не страшен серый волк, серый волк…». Вулф в русском переводе – волк. Люди в масках не поют, но мы будто слышим песенку. Чуть позже каждый из героев Олби явственно произнесет: «Не боюсь Вирджинии Вулф, Вирджинии Вулф, Вирджинии Вулф…». В зависимости от ситуации фраза будет звучать то дразнилкой, то заклинанием, то угрозой, то дерзким вызовом.

Этот «балет» - пролог к психологической драме, в которой персонажи с их фобиями, комплексами и предрассудками будут проходить по кругам семейного ада, в муках достигая катарсиса. Каждый из них – и беззащитный поросенок, и страшный Вулф одновременно.

С другой стороны, игра в поросят – режиссерская подсказка. Сергей Куликовский в сочиненном им прологе визуализирует, о чем так много говорят персонажи, - мы будто присутствуем на вечеринке у отца Марты, ректора университета в небольшом американском городке, где принято развлекать себя и гостей самодеятельностью. Балет «Три поросенка» - лучшая характеристика нравов «нашего городка», среды, в которой каждый должен притворяться, быть не тем, кто он есть на самом деле.

И все, что случится дальше по ходу спектакля – все это продолжение бесконечной самодеятельности. И представление Мартой фрагмента из мюзикла «Кабаре», и ее перевоплощение в героиню фильма Ночной портье», и монолог Джорджа под «Кармину Бурана» Карла Орфа, и брутальное танго Ника, и даже танец-импровизация Хани под музыку Бетховена. Они все пытаются спрятаться за маску и выдать себя за других.

Вставные номера, блистательно исполненные Татьяной Аркушенко, Евгением Казаковым, Максимом Коваленко и Олесей Латыповой, не разрушают драматического напряжения, напротив, усиливают его. Не разрывают ткань драмы, но являются точным сценическим эквивалентом массовой культуры, которую впитали с детства персонажи Олби. Как известно она (культура) держится на двух столпах – Голливуде и Бродвее. И то, что каждый из сольных выходов вознаграждается аплодисментами публики, закономерно. Это тоже игра.

А БЫЛ ЛИ МАЛЬЧИК?

Игры с переодеваниями в присутствии ночных гостей и даже сами ночные гости, как и алкоголь, как и ворох взаимных оскорблений,  какими осыпают друг друга Марта и Джордж – все это их привычный способ существования, метод борьбы со скукой, с  обыденностью семейной жизни.

С первой минуты появления на сцене Татьяны Аркушенко и Евгения Казакова чувствуется, что их герои внутренне напряжены, взнервлены. Марта ерничает, провоцирует мужа, явно желая вызвать его на бой. Для нее лучше имитировать ссору из-за какого-нибудь пустяка, чем сидеть в тишине. Из тишины появляются призраки нерожденного ребенка, убитых родителей, сломанной карьеры, несложившейся жизни, утраченных иллюзий.
Джордж – Евгений Казаков устал от этой затянувшейся игры. Он рад бы уступить в сегодняшнем сражении, утопить свое раздражение в алкоголе, но Марта нарушает правило. Она пробалтывается случайным гостям о сыне, хотя он ее пытался от этого уберечь.

Сын, которого выдумали и в существование которого поверили, и есть причина многолетней войны Марты и Джорджа. Ребенок, точнее, его отсутствие – личная драма для обоих. Сын – возможность для их объединения, а не войны.

Самая мучительная и самая жестокая игра – игра «в сына» разворачивается на глазах не только Ника и Хани, но и зрителей. Кажется, что герой Казакова свое решение отомстить жене за то, что она впустила в эту интимную игру посторонних, принимает спонтанно, прямо в ту секунду, когда публика следит за его диалогом с Хани – Олесей Латыповой. Джордж мстит Марте. Он превращает эту ночь театрализованных развлечений в ночь гнева. Именно так звучат последние слова его молитвы, молитвы по умершему сыну. Да, он наносит Марте сокрушительный удар – без ее согласия убивает сына, а значит, и мечту. Игра окончена. Но жизнь продолжается. Джордж обнимает Марту. Героиня Аркушенко лежит на коленях у Казакова, и тот ее успокаивает, как ребенка…

СЕМЕЙНЫЙ АД БЕЗ ЛЮБВИ НЕВОЗМОЖЕН

Превратив меня если не в соучастника, то как минимум в активного зрителя этих игр, режиссер предлагает угадать за частями шарады целое слово. И слово это – любовь. Семейный ад Марты и Джорджа без любви немыслим.

В зале сидит большинство женщин, от 18 до 78, а то небольшое количество мужчин – как правило, чьи-то мужья. Спектакль о взаимоотношениях мужа и жены каждый невольно проецирует на реальные жизненные ситуации. Ждут ли зрители подсказки от драматургов, режиссеров, актеров в решении их личных проблем? Вряд ли. Но шипы абажура уже разбередили душу.

Абсолютная ценность спектакля в психологически точной игре артистов. Аркушенко проводит свою героиню от взбалмошных выходок истерички до откровений женщины, которая боится быть счастливой, не позволяет быть себе счастливой. Казакову важно прошлое своего героя, но гораздо важнее сохранить свои убеждения и любовь к жене. Ник Коваленко, как и Хани Латыповой, за два часа двадцать минут (столько идет спектакль) претерпевает разительные метаморфозы.  Ник из застенчивого молодого человека превращается в агрессивного циника и карьериста, Хани вырастает из инфантильной «мышки» до зрелой женщины, которая хочет ребенка.

После спектакля, спускаясь с импровизированного амфитеатра, я думаю, что сжимать большое сценическое пространство до камерных размеров – любимый прием Куликовского. Чтобы разговор со зрителем шел на предельно искренней ноте.

Татьяна Веснина («День добрый», 14 марта, 2008 г.)                                




На главную
634050, г. Томск, пл. Ленина, 4.
Тел.: 906-837, 906-845
e-mail: drama@tomskdrama.ru
Yandex.Metrica