Карта сайта Напишите нам На главную

Афиша   Приобретение билетов   Спектакли   Труппа   Руководство   Новости   Пресса о театре  
Документация   Партнеры   О театре   Услуги   Контакты  
Версия страницы для слабовидящих
«Поминальная молитва» – больше чем спектакль

Справка: Шолом-Алейхем (Шолом Нохумович Рабинович) родился в марте 1859 года в Российской Империи, умер в США в 1916 году, еврейский писатель. Писал на иврите, идише и русском. С конца 1880-х неоднократно выезжал за границу. Выступал за реалистическую народную литературу. Создал галерею ярких национальных типов в циклах новелл, рассказах, повестях: «Менахем Мендл», «Тевье-молочник», «Мальчик Мотл». Роман «Блуждающие звезды» (1909–1911) посвящен судьбе творческой личности в царской России и американской эмиграции. Поднимал вопросы межнациональных отношений. Вывел национальную еврейскую литературу на мировой уровень. (Энциклопедический словарь, 1991)

Горин (Офштейн) Григорий Израилевич (1940–2000), писатель, драматург, автор знаменитых пьес «Маленькие комедии большого дома», «Шут Балакирев», «Поминальная молитва» и сценариев к фильмам «Обыкновенное чудо», «Дом, который построил Свифт», «О бедном гусаре замолвите слово», «Формула любви». Врач по образованию, много лет отдал творчеству.



Нынешняя театральная весна ознаменована одним весьма примечательным событием: 17 марта исполняется восемнадцать лет со дня премьеры одного из самых знаменитых спектаклей Областного театра драмы – «Поминальной молитвы». В программке жанр его сформулирован как притча, но многие считают его трагикомедией или даже трагедией. Наверное, не придумано еще характеристики для направления, которое сочетает в себе признаки многих популярных жанров. И в то же время стоит над ними, затрагивая самые чувствительные струны души. Потому этот спектакль и привлекает зрителей столько лет подряд. Недавно он был сыгран в 104-й раз, и зал полон. Овация, которой публика благодарила актеров за эту историю, не стихала несколько минут: уровень, достойный премьеры и удивительный для спектакля-ветерана.

Ни один театр не обходится без своих легенд. Ими становятся и люди, составляющие золотой запас театральной истории. У томского театра драмы за его долгую историю было немало спектаклей, ставших эпохальными. Многие из них были выразителями основной мысли, содержания, болевой точки своего времени. Но этот спектакль стал вневременным, актуальным на многие годы, несмотря на то, что повествует о давнем прошлом. Менялись эпохи, менялись обстоятельства жизни, стала другой страна, пересмотрены взгляды на многие исторические события и исторических деятелей. И по-прежнему зритель плачет и смеется над этой историей, над «еврейским счастьем» Тевье-молочника.

Будущая судьба спектакля непредсказуема, не ясно, почему некоторые из них становятся однодневками, а другие перешагивают из сезона в сезон и даже из века в век. Непостижимы и побудительные механизмы, решающие эту судьбу, совершающие выбор. После того, как Марк Захаров в московском Театре имени Ленинского комсомола в конце восьмидесятых поставил спектакль по пьесе Григория Горина «Поминальная молитва», слух о необычайной постановке разнесся по всей стране, поставив этот спектакль в один ряд с непревзойденной «звездой» Ленкома – мюзиклом «”Юнона” и ”Авось”». Провинциальный зритель только мечтал увидеть эту вещь. Потому томичи с энтузиазмом приняли известие о том, что эту пьесу поставит и наш театр. Помню, с каким нетерпением тогда, в 1991 году, я ждала этот спектакль и как он меня потряс. Блистательный спектакль «Ленкома» из томичей видели единицы, а спектакль нашей драмы очень многие томские театралы посмотрели два, три раза и больше.

Во многом это заслуга таланта Горина. Он умел из прекрасной, талантливой вещи – будь-то пьесы Шварца или рассказов Шолом-Алейхема, сделать что-то непостижимое. Те же события излагаются в его пьесах афористично, с изящным юмором. Вся канва пьесы пронизана едва уловимой грустью, ни на миг не отпускающей зрителя. В копилке телеканала «Культура» есть еще один спектакль на этот сюжет – телеспектакль середины восьмидесятых «Тевье-Молочник» по произведениям Шолом-Алейхема. Серьезная обстоятельная постановка, в ней заняты прекрасные актеры: Михаил Ульянов, Галина Волчек, Вера Сотникова, Сергей Маковецкий. Но это совершенно другое, все три спектакля, на мой взгляд, равноценные и абсолютно разные. Горин создал поэтическое произведение, звучащее на таких высоких нотах, что оно не отпускает и после того, как закрылся занавес. О любви, об отношениях между людьми, о том, как они вписываются в свою эпоху, пытаются решать задачи, которые ставит перед ними время.

И тут очень важно, как со своей ролью справляется актер. Говорят, публика была обескуражена тем, что московского Тевье играл Евгений Леонов, абсолютно лишенный семитских черт, что выходит он на сцену в обычном джинсовом костюме. Но едва начиналось действие, оно захватывало настолько, что уже было все равно, во что одет старый молочник, главнее было сопереживать его трагедии, с замиранием следить, как развиваются события, сопереживать простым людям в их непростой жизни. Наш Тевье, как и полагается, одет в тулуп и треух, поддевку и картуз, он тащит свою телегу, помогая оставшейся за кадром своей дряхлой кляче, но телега становится метафорой, символом всех тягот, это его воз, его крест. Она не только центральный элемент декорации, поскольку становится и праздничным столом, и свадебной повозкой, и погребальной колесницей, и ковчегом для грядущего переселения. На нее водружают, кажется, всю деревню, когда начинается изгнание евреев из Анатовки.

Парадоксов у этой постановки немало. Но главный, на мой взгляд, в том, как спектакль умудряется одновременно меняться вместе с введением новых исполнителей и оставаться таким же, каким был прежде. За долгие годы жизни этого спектакля лишь исполнители трех главных ролей остались неизменными, вокруг них все время шло движение: менялись исполнительницы ролей пяти дочек Голды и Тевье, урядник, односельчане. Все они создавали полифоничный ансамбль, внося свои нотки и свои голоса в этот хор, однажды умело срежиссированный. И по сей день опирающийся, как на три столпа, на виртуозную работу актеров, играющих Голду, Тевье и Менахема. Трудно определить, кто лидирует в дуэте супругов, главного героя спектакля в этой паре выделить не могу, так они взаимодополняемы. Тевье в исполнении заслуженного артиста России Валерия Козловского с обаянием доморощенного философа, со своими вечными риторическими вопросами к Богу полон забот о том, как устроить получше судьбы дочек. Голда в исполнении заслуженной артистки России Валентины Бекетовой не просто полна тревог и боли за дочек, за всю семью. Своей виртуозной работой она возводит эту роль до символа материнства и женской доли вообще. Играет душой, голосом, мимикой. Даже не играет – проживает снова, уже в сто четвертый раз нелегкую судьбу женщины из позапрошлого века. Многие приходят снова и снова, чтобы увидеть ее Голду, ее звездную роль.

Менахем-Мендл Юрия Кисурина не только человек без определенных занятий, но, если судить по гардеробчику, и без определенного места жительства. Тем не менее, он остается неунывающим на протяжении всего спектакля. Непоседливый, живой, пластичный, остроумный, герой Менахема – олицетворение образа неунывающего бедного еврея, находящего свои плюсы в любой ситуации. В рваных перчатках, калошах, перевязанных бечевкой, в жилетке и бабочке на голое тело, Менахем все предлагает какие-то фантастические идеи, неожиданные выходы. Сеет путаницу, смех и будит сострадание. Его работа в этом спектакле – одно из главных слагаемых успеха постановки.

Актеры – люди творческие. Каждый новый исполнитель при вводе в этот спектакль «с историей» создает свой образ. И Мотл, которого сейчас играет Александр Постников, совсем не похож на Мотла того же Андрея Нагорнова. Богатую галерею характеров трепетных барышень представили нам за эти годы молодые актрисы, игравшие дочек, каждая была по-своему интересна. К вводу на эти роли я отношусь со смешанными чувствами – любопытством и опасением, но разочарования пока не испытала. Очень хороши Урядник (Григорий Зубарев) и Реб Лейзер (Александр Ланговой). Абсолютно понятно, почему весь зал всхлипывает на последнем монологе Голды – это кульминация спектакля, самая тяжелая и в то же время жизнеутверждающая сцена, но слезы все равно возникают во время прощального монолога Лейзера. Артист так произносит незамысловатые, горькие слова, так деликатно предлагает свою помощь нуждающимся, так аккуратно ломает стереотип, привитый нашему поколению «богатый – злой, бедный – хороший», что трудно остаться равнодушным! Спектакль этот полон житейской мудрости, народного юмора. Нет злых людей – даже Урядник, представитель власти, и тот здесь «с человеческим лицом», нет национальной розни – есть недопонимание. И всех объединяет горе.

Особенное возникает сочувствие к происходящему еще и потому, что мы будто переносимся в прошлое, хотя декорации вполне условны. Нет на сцене ни мебели старинной, ни утвари. Только небольшие домики с горящими в их окнах теплыми огоньками. И большое дерево. То самое, что вырвут с корнем, когда придет пора очередного вынужденного исхода. И изгнание из какой-то Анатовки приобретает библейские масштабы.

Режиссер-постановщик спектакля Олег Пермяков когда-то сделал беспроигрышную ставку на вечную тему. Неформально, вложив всю душу, он поставил пьесу, которая тогда была на слуху. В то время за нее брались многие. А долгожителем стал именно наш спектакль. В чем секрет? В том, думается мне, что воедино в нем сплавились множество талантов – от авторов до исполнителей. Хочется отметить еще и работу художника Александра Толмачева. Сцена почти пуста, но это придает ей особый простор, пространство создает ощущение бесприютности, неприкаянности, декорации скупы и выразительны. Зато радуют костюмы. Все одеты согласно эпохе, детали подобраны тщательно и создают впечатление полной подлинности. Точно такие же высокие ботиночки со шнуровкой видим мы на старинных фотографиях. Точно такой же коричневый платок с белой широкой полосой был у моей прабабушки, в таких же плюшевых кацавейках ходили деревенские женщины добрую половину двадцатого века. Никакой фальши ни в облике, ни в словах, ни в игре. Оттого и катарсис. Оттого и ждем каждого нового показа этого спектакля и желаем ему еще долго-долго жить, чтобы успели увидеть выросшие дети. И, между прочим, в зале было довольно много молодежи.

И еще один урок преподнес мне этот спектакль – осознание того, что для талантливых актеров нет маленьких ролей. Случилось это благодаря незабываемой работе Галины Непорожневой. Когда-то, до самой своей смерти, именно она играла малюсенькую роль мамы Менахема, крохотной старушки. Она появляется в самом финале спектакля, совершенно дезориентирована, утомлена долгой дорогой и плохо соображает. Сценка Кисурина и Непорожневой был блистательна. Она смешно семенила по сцене, но ее реплика, звучащая невпопад, становится завершающим аккордом, всей этой горькой истории. Теперь в финале звучит другая нота. Но поклонники томского драматического театра и этого спектакля верят в то, что этот спектакль еще будет жить. Ведь он каждый раз становится настоящим подарком для публики.

Оскана Чайковская (журнал "Персона", №3 - 2009 г.)




На главную
634050, г. Томск, пл. Ленина, 4.
Тел.: 906-837, 906-845
e-mail: drama@tomskdrama.ru
Yandex.Metrica